Кем хотят стать дети?

Содержание

Говорят, в советское время была мечта, но не было денег. А теперь есть деньги, но нет мечты. Точнее, деньги стали единственной настоящей целью, так что даже дети лишились «бескорыстных» помыслов. Если в СССР каждый второй ребенок хотел стать космонавтом или учителем, то в современной России уже детсадовцы смыслят в том, что «дорого стоит», а о будущей профессии рассуждают не по-детски прагматично: «буду работать тем, у кого много денег».

Ну а если конкретно?

Россия

«Хочу быть звездой», — это был самый популярный ответ в ходе масштабного опроса юных россиян от 9 до 15 лет в 2012 году. Так-то! Профессия космонавта отказалась на предпоследнем месте, учитель вообще не попал в список, зато появился новый «вид деятельности» – не работать совсем. К счастью, пока на последнем месте.

Оглашаем весь список – пожалуйста! (Результаты в процентах среди мальчиков и девочек).

Подкрепим цитатами: как говорится, «устами детей…»

«Я знаю, что работа – это труд, а труд не может приносить удовольствие. Потому за свой труд я бы хотел получать большие деньги».

Игорь, 14 лет, опрос «АиФ» 2015 г.

«Если я похудею, попробую поступить в модельное агентство. Они много путешествуют по миру, у них яркая жизнь, работать вообще не надо, знай ходи по подиуму, тебя и накрасят, и расчешут».

Алина, 17 лет, тот же опрос

«Моя мама много получает. Сказала, что может зарабатывать хоть сколько, если б было время еще считать. Я тоже хочу стать экономистом: буду много считать и много зарабатывать».

Коля, 10 лет, тот же опрос

«Хочу стать директором, зарабатывать много и всеми командовать, а работать меньше всех».
«Я хочу стать банкиром, потому что они много зарабатывают. Если я буду много зарабатывать, я буду много путешествовать, отдыхать и мало работать».

Школьники Москвы от 12 до 14 лет, опрос образовательной сети «Эврика», 2008 г.

Сравните с рассуждениями белорусских дошкольников.

«Хочу быть банкиром. Мне нужно много денег, чтобы у меня была хорошая квартира и большая кровать, на которой я буду долго спать».

Илья, 7 лет, уличный опрос сайта CityDog.by в Минске, 2015 г.

«Я очень люблю животных, поэтому мечтаю работать в питомнике. Но не каким-то там ветеринаром, а директором или заместителем».

Алиса, 6 лет, тот же опрос

А как же западные детишки, маленькие граждане тех стран, где строй и идеология не менялись, по крайней мере, лет 70?

США

Перед вами итоги свежего опроса (ноябрь-2015) среди 500 американцев от 1 до 10 лет. «Как же мало изменились дети в 21 веке!» — прокомментировали их выбор журналисты, но отметили, что появились 2 новые популярные профессии – ученый и инженер.

Германия

А вот о какой работе мечтают соседи поближе: 500 немецких ребятишек от 5 до 9 лет были опрошены в ноябре 2013 года. От русских и американских сверстников они отличаются тем, что совершенно четко представляют себе будущую сферу деятельности.

Ну и для контраста давайте посмотрим, кем хотят работать дети на противоположном краю Земли.

Япония

Вот результаты исследования 2013 года среди дошкольников и учеников 1-6 классов.

Мальчики

Девочки

Кстати, вы заметили, что только маленькие японцы, помимо обычных профессий, назвали одну фантастическую (герой аниме)? В других странах дети тоже воображают себя супергероями, например, в ФРГ многие мальчики играют в Джеймса Бонда, девочки – в принцесс, а в США и России найдется немало Бэтменов и Человеков-пауков. Но, как видно, для них это не больше, чем игра.

А вы помните свои детские мечты?

В тему: Сколько нужно зарабатывать в России и мире, чтобы стать абсолютно счастливым

Семилетняя Анечка, когда вырастет, мечтает стать моделью и зарабатывать целых 505 долларов в год, ее младший братик планирует карьеру международного шпиона с годовым доходом 500 000 долларов. Дети всегда уверены, что в будущем будут заниматься лишь интересными им вещами, и их мало волнуют финансовые аспекты их «идеальной» профессии. Однако, вырастая, они с огорчением открывают для себя, что быть балериной, писателем или художником — это тяжелый и не всегда хорошо оплачиваемый труд.

Деловой журнал Forbes в октябре 2008 года опубликовал результаты проведенного в Нью-Йорке опроса детей в возрасте от 5 до 12 лет с целью выяснить, каким будет наш мир через четверть века, если сегодняшние малыши все таки прислушаются к зову сердца и освоят свою профессию мечты и каковы при этом будут их доходы.
Исходя из полученных данных, эксперты сделали неутешительный вывод: самые привлекательные для детей специальности оказались самыми низкооплачиваемыми. Например, пожарники, которым отдают предпочтение 5 из 33 шестилетних ребятишек, зарабатывают куда меньше врачей и космонавтов.
В целом опрос показал, что дети имеют очень слабое представление о ценности денег. Младшеклассники, к слову, были уверенны, что глава полицейского управления зарабатывает 29 долларов в год, юрист — 59 долларов, а внезапно разбогатевшие на таком фоне танцоры — 165 долларов за 12 месяцев.
Респонденты старше 11 лет, напротив, продемонстрировали склонность к преувеличению размера зарплат. Они уверены, что писатели располагают доходом в 210 000 долларов, а всеми любимые покорители межгалактических пространств — 362 000 долларов. Становится понятным, почему родители так часто возмущенно одергивают своих чад фразой: «Ты думаешь, я деньги печатаю?».
Однако хорошая новость для подрастающего поколения заключается в том, что на сегодняшнем рынке труда востребовано как никогда большое количество специалистов совершенно разного профиля. Кем бы ни мечтал стать малыш, по мнению Forbes, это осуществимо.

Кем мечтают вырасти наши дети? Рейтинг специальностей
Космонавт
Хотя на свете и нет более романтического занятия, чем бороздить просторы Вселенной, а самих космонавтов можно отнести к разряду представителей редких профессий, тружеников космоса богатыми не назовешь. Даже в такой стране, как США, они зарабатывают не более 87 000 долларов в год, что значительно меньше содержимого компенсационных пакетов американских топ-менеджеров.
Спортсмен
Слава Тайгера Вудса, известнейшего гольфиста и самого состоятельного спортсмена мира, в прошлом году заработавшего 100 миллионов долларов, не дает покоя американским детям. Они не подозревают, что «нормальные» атлеты не имеют рекламных контрактов с Nike или Gatorade. Их годовые доходы обычно составляют 74 440 долларов.
Танцор
Популярные телевизионные клоны «Танцев со звездами» создали не только у российских, но и у американским малышей иллюзию, будто профессия танцора престижна и востребована. На самом деле, и западным , и отечественным «дансерам» не так просто найти работу, а оплата их труда их редко дотягивают до средней по стране. Даже вкалывая по 40 часов 52 недели в год, гонорары американских танцоров с трудом переваливают за отметку 29 000 долларов. Самые талантливые из них могут добиться 40 000 долларов в год, но лишь получив работу в известном агентстве.
Врач
Годы учебы, постоянные переработки и ночные дежурства…ради чего? Известно, что американский врач общей практики зарабатывает от 150 000 долларов в год, а хирурги и анестезиологи — около 180 000 долларов в год. Точных данных о доходах российских докторов нет: статистические источники оперируют слишком уж разными цифрами. По некоторым данным месячная выручка столичных «айболитов» составляет примерно 25 000 рублей, подмосковных — 17 000 рублей. О картине в регионах судить трудно: речь может идти как о 5000 рублей, так и о 15 000 рублей.
Пожарный
Героев, готовых броситься в огонь, спасая жизни других людей, увы, не ценит ни российское, ни американское государство. В соответствии с новым постановление правительства РФ, с 1 декабря 2008 года оплата труда пожарных со всеми доплатами составит не менее 20 000 рублей в месяц. Их западные коллеги живут на 42 000 долларов в год
Кинозвезда
Если малышу не повезло родиться Джонни Депом, Томом Хэнксом или Николь Кидман, в минувшем году пополнившими свое состояние на 92 миллионов., 74 миллионов и 28 миллионов долларов соответственно, ему придется перебиваться лишь крохами от общеголевудского пирога. «Простые» работяги-актеры на дорогих машинах не ездят, потому что их на 45 000 долларов в год не купишь.
Милиционер/полицейский
Если бы служителям правопорядка платили больше, грань между законом и анархией была бы шире. В России милиционер редко получает от государства более 15 000 рублей в месяц. В США полицейский на свои 48 000 долларов в год тоже как блин в масле не катается.
Певец
Да, репер Jay-Z за год сделал 83 миллионов, а Мадонна — «всего» 72 миллиона долларов. Но мыслимо ли это для мальчишки, который кормится чаевыми за свои песни под гитару в маленьком кафе спального района? Если бы на родине современной поп-музыки все уличные певцы имели возможность целый год работать полный день, они бы выручили 57 220 долларов.
Писатель
Джоанна Роулинг, автор книг о Гарри Поттере, несомненно, сумела поднять престиж своей профессии в глазах маленьких читателей…равно как и смогла превратиться в миллиардершу. Ее «среднестатистические» коллеги довольствуются гонорарами в размере 58 000 долларов, а журналисты — в пределах 42 000 долларов.

Здравствуйте уважаемые читатели !

С вами я, дизайнер Дмитрий Попов. Здесь мы вспоминаем факты из нашего советского детства, оцениваем уже с нашей, взрослой точки зрения и узнаем истории, которые раньше не знали.

«Все профессии нужны, все профессии важны. Выбирай на вкус».

Профессии в СССР

Все помнят эти строки стихотворения, которые мы читали в детстве. Как нас учили уважать и любить любую профессию. Да и мечтали мы о разных профессиях, размышляли кем мы можем стать, когда вырастем. У всех сбылись ваши мечты или нет?

В нашем небольшом городке, с металлургическим заводом, большая часть попадали работать именно туда, на завод.

Именно там, в мартене, где плавили металл был самый большой заработок, получали 400-500 руб. Тогда как средняя зарплата инженера была 120 рублей.

Профессия сталевара в СССР

И даже в школьных УПК мы осваивали рабочие профессии. У меня до сих пор лежит корочка «Навивальщика холодных пружин». Прикольно.

Но я, не хотел быть рабочим и стоять у станка. У меня были другие мечты. Я хотел стать дизайнером.

Причем, наверное, как любой мальчишка, придумывать дизайн новых автомобилей. Мечты, конечно, скорректировала жизнь. Дизайнером я стал, только не по автомобилям. Правда когда поступал, поступил не сразу. Конкурс на дизайн был высокий, а институт был Свердловский архитектурный. Предложили с моими баллами зачислиться на архитектурный факультет. Но нет, это же не моя мечта, да профессия архитектора тогда таким спросом не пользовалась. Мне было это не интересно и я отказался.

Честно, я сейчас, об этом жалею.

Мне в данный момент, очень нравится и интересна профессия архитектора.

Профессия архитектор

Я выполняю дизайн архитектурных зданий, проектирую красивые торговые комплексы и просто индивидуальные дома. Но не хватает, порой знаний именно архитектора. Подумывал о получении второго высшего образования, но честно говоря уже поздновато, возраст не тот. Вот и жалею, что не пошел тогда.

А действительно, как поменялись детские приоритеты, кем мы хотели стать тогда, в СССР и кем хотят стать сейчас, наши дети.

Давайте вспомним, какие мечты, о каких профессиях, у нас были. Возможно, некоторые, были довольно смешными.

Кондитеры и производители мороженого.

Все дети любили сладости, мороженое и кондитерские изделия. Поэтому многие мечтали стать работниками кондитерских фабрик или заводов, по производству мороженого.

Профессия кондитер в СССР.

Где можно будет есть этого всего, сколько хочешь. Помню, как нас водили на экскурсию на молочный завод, где давали пробовать вафельные стаканчики от мороженого. Об этом, наверное, мечтали девочки и может быть не серьезно, а так в шутку.

Продавец.

Продавцами мечтали стать многие девочки. И, в принципе, многие ими становились.

Профессия продавца в СССР.

Единственное, наверное мечтали стать продавцом игрушек, а в результате продавали колбасу и пиво. Хотя более практичные, наверное, мечтали о такой профессии, чтобы доставать товары из-под полы в эпоху дефицита. Но какие грозные были продавцы, к ним не подходи, так «облают.»

Врачи и учителя.

Эту профессию мечтали освоить многие девчонки. И осваивали. Причем большая часть.

Профессия врача в СССР

Не знаю, как на счет мечты, но особо выбора не было. Единицы и самые целеустремленные вырывались из нашего маленького городка куда-тио в центр и с какими-то интересными профессиями.

Строители. Маляры. Штукатуры.

Строителями становились многие мальчишки. Широко были развиты различные строительные бригады.

Профессия строитель в СССР

Комсомольские агитбригады. Все помнят, как посылали молодежь поднимать БАМ и вообще много строили по всей стране. Профессия нужная, в принципе во все времена. Девушки в этой области осваивали профессии маляров и штукатуров.

Космонавт.

Эта профессия была мечтой нашего детства.

Мечта стать космонавтом в СССР.

Но большой частью не достижимой мечтой. Только в разговорах. Мы понимали, что мы то, космонавтами не станем. И мало кто действительно отвечал, что хочет стать космонавтом. Кто-то становился, может быть летчиком. Это была более реальная мечта.

О чем мечтают современные дети.

Сейчас время поменялось. Наши дети мечтают совсем о других специальностях: менеджерах, журналистах, юристах, модельерах, режиссерах, стилистах, блогерах и IT-специалистах. И о многих профессиях, о которых мы даже не думали. Нам, конечно, хочется чтобы наши дети выбрали себе интересную и нужную профессию. Сейчас и возможности совершенно другие.

А кем мечтали стать в детстве Вы? Ваша мечтала сбылась или нет?

Понравилось — ставь 👍 Подписаться можно по ссылке : DИЗАЙНОFF

Социолог Екатерина Павленко о фатализме и неудовлетворенности молодого поколения России

Фото: Варвара Кобыща

В 2012 году в России стартовало большое исследование «Траектории в образовании и профессии». В его рамках социологи общаются со школьниками, студентами и их родителями по всей стране о том, кем молодые люди себя видят через пять-десять лет, какая профессия им близка, куда они планируют поступать учиться после школы. Некоторыми результатами этого исследования в беседе с «Реальным временем» поделилась социолог Екатерина Павленко.

Дети с одинаковыми оценками выбирают разные траектории

— Екатерина, расскажите, со школьниками из каких регионов вы общались в рамках своего исследования?

— Всего в выборку входят около пяти тысяч человек, 42 региона. Опросы стартовали с восьмиклассников в 2011 году, и дальше мы их опрашивали каждый год. Мы спрашивали их о бэкграунде, образовании родителей, переездах, значимых событиях в жизни, на эту тему также общались с родителями, задавали им вопросы, какое образование они хотят для своих детей. Но основное, что мы узнавали, — это образовательные решения и планы школьников: знают ли они, на кого хотят поступать, как эта профессия выглядит, кем они видят себя через пять-десять-тридцать лет, какой уровень образования они хотят получить.

Наш Центр культурсоциологии и антропологии образования в Институте образования НИУ ВШЭ разрабатывает методологию, анкеты. Опросы проводит наш партнер — Фонд общественного мнения. Однако не всю информацию можно собрать с помощью опросов. Тогда как наш интерес состоит в том, какие смыслы вкладывают дети, подростки и молодые люди в образование, работу, в свои решения. Поэтому мы решили также провести локальное исследование и лично пообщаться с ребятами. Сейчас это уже около 130 глубинных интервью. Проект называется «Меченый атом». В него входят восемь регионов: Москва, Петербург, Свердловская, Калужская, Амурская области, Краснодарский и Красноярский края, Татарстан. Общаемся мы со школьниками с 2013 года и изучаем, что они думают об образовании.

Фото Максима Платонова Школьники очень разные. И тут есть проблема неравенства. Дети с одинаковыми оценками в школе часто выбирают разные траектории. Это связано с социальным положением их семей, уровнем образования родственников, окружением

— О чем же мечтают девятиклассники, каковы их амбиции?

— Школьники очень разные. И тут есть проблема неравенства. Дети с одинаковыми оценками в школе часто выбирают разные траектории. Это связано с социальным положением их семей, уровнем образования родственников, окружением. Дети родителей, у которых нет высшего образования, не имеют представления о том, что такое высшее образование, в чем его польза. Потому что, с точки зрения их родителей, получивших среднее профессиональное образование и даже занимающих статусные позиции, образование — это набор навыков, которые ты можешь приложить, навыки видимые, понятные, осязаемые.

Например, ты обучился на парикмахера и понимаешь, за что тебе будут платить деньги на работе. А те, кто уже имеет высшее образование, видят смысл образования иначе и умеют пользоваться им иначе. На Западе активно изучается проблема, связанная с так называемыми студентами университетов в первом поколении. Эти люди хорошо учатся, но им трудно интегрироваться в среду высшего образования, потому что по их навыкам, повседневным практикам и смыслам она для них непривычная. И даже если физически они в университет попадают, построить свою траекторию академически им сложно. Тем, у кого есть соответствующие представления о высшем образовании, проще ориентироваться в этой системе и успешно пользоваться ею.

Тут уместно вспомнить исследование такого феномена, как агентность. В одном недавнем исследовании оно трактовалось как умение ориентироваться в будущем, представить будущее и свое место в нем, проанализировать свои возможности как ощущение контроля над своей судьбой, умение преодолевать препятствия на пути к цели. Это не психологические характеристики, не когнитивные способности, а комплекс культурных смыслов, нарративов. И в исследовании показано, что этот комплекс смыслов освоен детьми семей среднего класса, у чьих родителей есть высшее образование, и не освоен детьми из семей, относящихся к рабочему классу, без высшего образования. А агентность считается очень важной в современной экономике, для современного рынка труда нужны как раз такие навыки. В такой перспективе получается, что дети, не освоившие нарратив агентности, практически обречены на неуспех в современном мире.

Фото Максима Платонова Те, кто выбирает академический трек, то есть идут до 11-го класса и поступают в вуз, имеют инструменты для того, чтобы упростить сложный окружающий мир, который их так пугает (к этому нужно добавить также страх не сдать ЕГЭ и не поступить куда хочешь), — они считают, что важно просто поступить в вуз и получить высшее образование, не рассматривают другие варианты

Поступив в вуз, понимают, что это не то, чем хотели бы заниматься

— Какие представления у школьников о современном рынке труда, о профессиях?

— Мы обнаружили, что среди подростков, и среди тех, которые идут до 11-го класса и поступают в вуз, и среди тех, кто выбирает среднее специальное образование после 9-го класса, довольно редко встречаются целеустремленные, которые хотят приобрести определенную профессию и стать хорошим профессионалом именно в этой области. Проблема в том, что они не знают, на что опереться, чтобы принять решение. Не просто мало информации в открытом доступе, но они и не умеют ею пользоваться — где ее искать, как обрабатывать, как сравнивать, как вообще думать об образовании, чтобы оно помогло. Это непросто, и существующая система профориентации не очень помогает.

Те, кто выбирает академический трек, то есть идут до 11-го класса и поступают в вуз, имеют инструменты для того, чтобы упростить сложный окружающий мир, который их так пугает (к этому нужно добавить также страх не сдать ЕГЭ и не поступить куда хочешь), — они считают, что важно просто поступить в вуз и получить высшее образование, не рассматривают другие варианты. А дальше в основном выбирают по оценкам: какие у меня предметы получаются, такие я буду сдавать, и это определит факультет, на который я буду поступать, и дальше система образования меня поставит на путь к счастливой жизни.

И это очень пассивный выбор. Оценки выступают прокси и делают выбор за школьников, хотя предметы, по которым ты успешен, не обязательно тебе нравятся, и не обязательно тебе понравится специальность, на которую эти предметы нужно сдавать. И столкновения с реальностью происходят поздно. Уже поступив в вуз или колледж, молодые люди или девушки понимают, что это не то, чем они хотели заниматься, но перепостроить траекторию довольно сложно, и, опять же, мало осведомленности о возможностях и мало доступной информации.

— То есть поступление в вуз остается чем-то престижным, тогда как не поступившие в него остаются чем-то вроде людей второго сорта?

— Не столько престижным, сколько единственным адекватным вариантом. Это коллективно разделяемое представление, формировавшееся на протяжении многих лет. Получение высшего образования считается важным для обеспечения себе нормальной жизни. Причем нормальная жизнь, которая имеется в виду, — это не доступ к престижным товарам, это не доступ к высокому достатку, а просто минимальный базовый уровень, позволяющий не остаться без работы, «не работать грузчиком». На самом деле, за стремлением к высшему образованию часто стоит не очень высокая планка общих притязаний в жизни.

Фото Олега Тихонова Поступление в вуз остается не столько престижным, сколько единственным адекватным вариантом. Это коллективно разделяемое представление, формировавшееся на протяжении многих лет. Получение высшего образования считается важным для обеспечения себе нормальной жизни

Но изменились некоторые моменты. Например, есть такой феномен, хорошо изученный на Западе (у нас мало, потому что в принципе образовательные траектории у нас изучены плохо), — это «быстрый трек во взрослость». Когда человек оканчивает школу и получает стабильную работу, у него появляются стабильные отношения, он создает семью, рождается ребенок — и в этот момент человек становится взрослым, согласно теории жизненного курса. Молодые люди, которые раньше получают образование и выходят на работу, находятся на «быстром треке во взрослость», потому что в теории они раньше обретают все эти статусы. Те же, кто идет в вуз, сначала долго учатся, потом медленно выходят на рынок труда, не сразу заводят семью и детей, то есть взрослеют дольше.

Но сегодня для ребят, которые идут в средние специальные учреждения в России, все не так просто. Некоторые, действительно, после техникума или колледжа сразу выходят на работу и создают семью, взрослеют быстро. Отдельный вопрос, как складывается их жизнь дальше. Но многие, кто уходит из школы после 9-го класса, в дальнейшем планируют получать высшее образование, и чем дальше они учатся в колледже, тем больше ребят начинают думать, что средним профессиональным образованием им не обойтись. И тогда для них путь во взрослость удлиняется, а их жизнь становится менее стабильной. Поскольку им нужно балансировать, работать и одновременно учиться, возможно, платить деньги за образование, это снижает их возможность «встать на ноги», создать семью и иметь детей и чувствовать себя в безопасности с точки зрения благополучия.

Молодежь конструирует образы благополучной жизни с нуля

— На какие источники информации ребята опираются, когда думают, как построить свою жизнь?

— Они находятся в сложном положении. Не могут полностью положиться на биографии родителей, потому что те строили свои образовательные, семейные траектории в других условиях. Молодежь конструирует образы благополучной жизни практически с нуля, им приходится самим придумывать, как это делать, чего от жизни хотеть, какими быть: что важнее — семья или работа, как выглядит успех, это квартира и машина или что-то другое? Они ищут образцы в интернете, в современной популярной культуре, это и рэп, и блогеры. Очень важно ближайшее окружение.

Например, есть истории, когда подросток учится в школе хорошо, его родители имеют среднее профессиональное образование и транслируют ему мысль, что надо доучиться до 11-го класса и идти в вуз. Но сам подросток не видит их аргументы достаточными, не понимает, зачем ему высшее образование, не может его осмыслить так, чтобы оно стало притягательным. И в итоге он поступает в колледж, куда идут его одноклассники, друзья.

Фото Максима Платонова Выбор профессий стандартный — юрист, экономист, строитель, программист, учитель, военный, инженер, врач, менеджер. Это довольно типично. То есть на карте, помимо традиционных профессий, появился «программист», это на слуху, но важно то, что эти профессии абстрактные и «образные», без подробностей о том, в чем специфика той или иной профессии

Естественно, в самом по себе подобном выборе нет ничего плохого. Проблема здесь в том, что подростки принимают неинформированные решения, а часто опираются на обрывочную информацию, слухи, сарафанное радио, друзей, случайно увиденную рекламу, они не видят всей картины, всех возможностей, всех путей, и их представления о том, куда их приведут те или иные решения, не всегда реалистичные, если они вообще есть. И возможно, очень многие подростки из-за этого не реализуют свой потенциал, по какому бы треку они ни шли. Образ благополучия и путь к нему, получается, слабо связаны, а это значит, что достижение благополучия становится проблематичным.

— Какие профессии они выбирают?

— Набор стандартный — юрист, экономист, строитель, программист, учитель, военный, инженер, врач, менеджер. Это довольно типично. То есть на карте, помимо традиционных профессий, появился «программист», это на слуху, но важно то, что эти профессии абстрактные и «образные», без подробностей о том, в чем специфика той или иной профессии, или о том, какие разнообразные возможности могут быть внутри какой-то профессии.

— Какой преобладает сценарий жизни, что на первом месте — карьера или семья?

— Основное — это низкая агентность, неумение «проектировать» будущее и некоторый фатализм. Ребята говорят: «Я не знаю, не могу ничего решить сейчас, потому что мир очень неопределенный, непредсказуемый, я не могу ни на что рассчитывать, поэтому следующее решение буду принимать, когда окажусь на следующем шаге. Сейчас я поступаю, учусь, а думать о работе буду потом». То есть в основном построения своей траектории поверх системы образования нет, нет такого, что вот, что я хочу, какое образование мне для этого нужно? Скорее ребята попадают в вуз и чувствуют себя в надежных руках системы. Они рассчитывают на то, что система их дальше проведет по пути на рынок труда.

— То есть собственной мечты у них нет?

— В основном да, или она очень неопределенная, размытая. Мы разговаривали с ребятами из разных школ. В Москве мы тоже старались делать выборку из разных школ. Это и обычные школы, и сильные школы. Но Москва все равно отличается от остальных регионов, а столицы регионов — от всех остальных городов и поселений в регионах. Конечно, есть дети, которые учатся хорошо, которые более амбициозны и сильнее ориентированы на успех, как правило, это дети родителей с высшим образованием. Но, по нашим данным, тех, кто не очень хорошо представляет себе будущее, слабо ориентируется в нем и не строит свою траекторию активно, гораздо больше.

— А гендерные различия есть? Что думают о будущем девочки?

— Есть некоторые различия. У девочек гораздо чаще встречается нарратив о том, чтобы поступить куда-нибудь, это может быть и колледж, и вуз, но образование для них не так важно, потому что важна семья. Иногда девочки так и говорят: «Я не буду планировать свою карьеру и профессиональную жизнь, амбиций у меня по этому поводу нет никаких, потому что мне нужна семья». Но нельзя сказать, что это доминирующий нарратив. Многие девочки говорят о том, что надо встать на ноги, получить образование и работу: «А потом, когда я уже смогу быть уверена в завтрашнем дне, буду думать о семье».

Фото Максима Платонова У девочек гораздо чаще встречается нарратив о том, чтобы поступить куда-нибудь, это может быть и колледж, и вуз, но образование для них не так важно, потому что важна семья

Отношение к работе у них скорее как к обязательству, необходимости

— А для чего им нужна работа? Это служение обществу, реализация себя или что-то другое?

— Мы спрашивали о том, какая им нужна работа, и они отвечают так: «Нам нужен хотя бы прожиточный уровень, чтобы не нуждаться, чтобы не дергали, чтобы не было лишних стрессов и отвращения». Это говорит о том, что когда они думают про работу, для них это не дело, которое ты делаешь и достигаешь результата, которому ты рад. Отношение к работе у них скорее как к обязательству, необходимости: ты этого не избежишь, и все, что ты хочешь, чтобы это было не столь обременительным и напряженным.

Так думают школьники и оканчивая 11-й класс, и учась в колледже. Возможно, со временем, оканчивая учебные заведения, работая, ближе знакомясь со специальностью, они меняют свои представления, мы сможем это узнать. Бывает, что по ходу обучения в вузе люди понимают, что такое тратить свое время на что-то. И если ты тратишь свое время на то, что тебе не нравится, у тебя возникает диссонанс, и ты понимаешь, что не хотел бы этим заниматься. И тогда они начинают искать то, на что хотели бы тратить время своей жизни. И тогда они перебирают разные профессии.

— Образовательная система сегодня помогает выпускникам трудоустроиться?

— На каждом уровне образования своя система помощи. В среднем профессиональном образовании сейчас делается большой акцент на том, чтобы учебное заведение имело тесный контакт с предприятиями и могло гарантировать выпускникам большой процент трудоустройства. В вузах другая ситуация, это большие организации, и интерфейс перехода на рынок труда не всегда отлажен, не во всех вузах есть службы, помогающие с трудоустройством. Есть обязательная практика, но это другое. Узнать о рынке труда: какие есть предприятия в регионе, где и кто нужен, такой информации студентам часто не предоставляется.

— И как они решают эту проблему?

— Многие опираются на информацию по знакомству, многие используют сайты-агрегаторы, особенно в крупных городах.

— Если большинство выпускников, школьников недостаточно хорошо понимают, чем хотят заниматься в будущем, как это влияет на ситуацию в экономике страны?

— Думаю, это влияет негативно на благополучие самих людей, поскольку они трудятся на работе, которая им не очень интересна, и им не так уж важно, какой результат они получат. Это специфическое проведение времени. Конечно, это может негативно сказываться на экономике, потому что вовлеченность работников важна для продуктивности труда и развития компаний.

— Как это можно было бы изменить?

—Думаю, в школах нужна новая система профориентации, учитывающая международную практику. В индустриальной экономике сочетали людей и рабочие места: тестировали людей на предмет того, к какой работе они подходят, и отправляли их по этому пути, грубо говоря. В современном обществе, постиндустриальном, такой подход не работает. Рынок труда другой, профессиональных траекторий, когда ты получил профессию и работаешь и растешь в ней постоянно, сейчас все меньше. Смена профессии, получение дополнительного образования, обладание несколькими профессиями — вот что распространяется.

Фото Максима Платонова В современном обществе, постиндустриальном, рынок труда другой, профессиональных траекторий, когда ты получил профессию и работаешь и растешь в ней постоянно, сейчас все меньше. Смена профессии, получение дополнительного образования, обладание несколькими профессиями — вот что распространяется

Система профориентации должна включать в себя развитие навыков принятия решений, работы со сложностями и преодоления препятствий, работы с информацией, формирования своего пути. Образовательных и карьерных возможностей много. И как в этом всем построить свою личную траекторию — готовых рецептов нет. Нужно специально об этом думать, нужны навыки, ресурсы и специалисты, консультанты. Тестированием здесь не ограничиться.

Наталья Федорова

Справка

Екатерина Павленко — социолог, окончила магистерскую программу факультета социологии НИУ ВШЭ (2012) и совместную магистерскую программу Московской высшей школы социальных и экономических наук и Манчестерского университета. Младший научный сотрудник и преподаватель Центра культурсоциологии и антропологии образования Института образования НИУ ВШЭ.

ОбществоОбразование Татарстан

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *