Принцип эстоппель ГК

Андрей Комиссаров

Руководитель коллегии адвокатов «Комиссаров и партнеры», адвокат (адвокатская палата Санкт-Петербурга)

специально для ГАРАНТ.РУ

В п. 5 ст. 166 Гражданского кодекса закреплена одна из форм эстоппеля – правового принципа, согласно которому при наступлении определенных обстоятельствах лицо утрачивает право на возражение в обосновании своих притязаний.

Эстоппель можно назвать еще правилом коммерческой честности. Он запрещает переменчивое поведение сторон. Последствия его применение влекут за собой восстановление положения, существовавшего до того момента, когда кто-либо из участников сделки отклонился от выполнения установленной договоренности.

Законодатель установил, что заявление лица о недействительности сделки, действующего недобросовестно, в частности, если его поведение дает основание другим лицам полагаться на действительность сделки, не имеет правового значения.

Эта норма появилась в российском гражданском законодательстве сравнительно недавно. Введена в действие Федеральным законом от 7 мая 2013 года № 100-ФЗ. Причиной ее закрепления послужило огромное количество споров о признании сделок недействительными, значительная часть которых инициировалась недобросовестными лицами, стремившимися избежать исполнения взятых на себя обязательств.

С момента принятия нормы прошло достаточное количество времени и суды, в том числе высшие, определились со своей позицией по ее применению. Рассмотрим судебную практику, остановив свое внимание на следующих аспектах:

  • какие действия суды квалифицируют как поведение, дающее основание другим лицам полагаться на действительность сделки;
  • случаи, когда суды эстоппель не применяют.

Из анализа судебной практики очевидно: если стороны приступили к исполнению договора, требование о признании сделки недействительной судом не удовлетворяется. Приведем примеры.

Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 2 июня 2015 г. № 66-КГ15-5

Ответчица в течение года выплачивала проценты за пользование займом и частично погасила основной долг. Суд пришел к выводу, что такое поведение дало основание полагаться истцу на действительность сделки и расценил заявленное ответчицей требование о признании сделки недействительной после предъявления к ней иска о взыскании задолженности по договору займа суд как злоупотребления правом на признание сделки недействительной.

Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 11 февраля 2016 года по делу № А66-1458/2014

Сторонами был заключен договор подряда. Подрядчик условия договора выполнил в полном объеме, что подтверждено документально, однако оплаты не получил. Судами установлено, что договор в силу ст. 168 ГК РФ является ничтожным, поскольку он вопреки требованиям Федерального закона от 18 июля 2011 г. № 223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц» заключен ответчиком, являющимся субъектом естественной монополии, не по результатам открытого конкурса, открытого аукциона или иного способа закупки, предусмотренного действующим у ответчика Положением о закупке. Суды применили п. 5 ст. 166 ГК РФ и правильно исходили из того, что признание договора недействительным не освобождает ответчика, заказавшего и принявшего выполненные работы и услуги, от обязательства их оплатить. Суд оставил кассационную жалобу без удовлетворения.

Обзор судебной практики по вопросам, связанным с применением Федерального закона от 18 июля 2011 года № 223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц», утв. Президиумом Верховного Суда РФ 16 мая 2018 г.

Возражение заказчика о признании договора поставки недействительным последовало после его исполнения сторонами на протяжении года и при обстоятельствах, когда к стороне, предъявившей встречный иск, заявлены требования, связанные с его ненадлежащим исполнением и, следовательно, с недобросовестным поведением.

Отменяя решение суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции учел, что нарушения, допущенные самим заказчиком, не могут быть положены судом в основу признания договора недействительным по иску, предъявленному таким заказчиком.

Постановление Арбитражного суда Московского округа от 26 января 2017 г. по делу № А40-229964/2015

Ответчик заявил в суде апелляционной инстанции о том, что договор аренды, на основании которого начислена спорная задолженность, является мнимой сделкой. Между тем он не оспаривает, что частично исполнял договор, внося арендные платежи за полученное в аренду имущество. При таких обстоятельствах, по мнению суда, ответчик в силу п. 2 ст. 431.1 и п. 5 ст. 166 ГК РФ не вправе ссылаться на недействительность договора аренды.

Суд пришел к выводу, что все приведенные ответчиком в кассационной жалобе доводы, направлены на уклонение от уплаты образовавшейся задолженности, поэтому оснований для отмены постановления суда апелляционной инстанции у суда округа не имеется.

Также суды признают недобросовестными организации, которые являются профессиональными участниками в сфере осуществления своей деятельности, в связи с чем осведомлены о правовых последствиях своих действий.

Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВC РФ от 20 июля 2015 г. № 307-ЭС15-1642 по делу № А21-10221/2013

Страховая компания отказалась выплачивать страховое возмещение, ссылаясь на то, что условия заключенного договора страхования ответственности автоперевозчика за убытки, причиненные неисполнением (ненадлежащим исполнением) договорных обязательств отличается от положений п. 1 ст. 932 ГК РФ. Указанной нормой предусмотрено, что возможность застраховать риск неисполнения договорных обязательств должна быть прямо закреплена в законе, однако страхование ответственности перевозчика по договору автомобильной перевозки грузов законодательством не предусмотрено.

Суд пришел к выводу о недобросовестности поведения страховой компании, ссылаясь на то, что такие договоры заключаются страховщиком с любым обратившимся лицом на основании утвержденных организацией общими правилами. Страховая компания, являясь профессиональным участником рынка страховых услуг и считая себя добросовестным контрагентом, осознает правовые последствия данных договоров.

Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 15 сентября 2017 года № Ф09-4177/17

Отклоняя доводы ответчика о том, что дополнительные соглашения, которыми изменялись площади передаваемого в аренду объекта, являются ничтожными ввиду нарушения процедуры их заключения, суды приняли во внимание отсутствие в материалах дела доказательств того, что ответчиком заявлялись какие-либо возражения относительно подписания дополнительных соглашений в связи с несоблюдением процедуры их заключения или неполучения согласия собственника на передачу дополнительных площадей.

Суды отметили, что ответчик, будучи профессиональным участником гражданского оборота, при соблюдении стандарта поведения разумного и осмотрительного коммерсанта имел возможность установить несоответствие дополнительных соглашений требованиям законодательства, а потому после исполнения им условий дополнительных соглашений он лишается права оспаривания такого договора в силу положений п. 4 ст. 1, ст. 10, п. 5 ст. 166, п. 2 ст. 431.1 ГК РФ и правовых позиций, изложенным в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13 апреля 2010 г. № 16996/09, Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13 декабря 2011 г. № 10473/11, Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 20 ноября 2012 г. № 7884/12, определении Верховного Суда Российской Федерации от 20 июля 2015 г. № 307-ЭС15-1642.

На сегодняшний день судебная практика имеет два случая, при которых п. 5 ст. 166 ГК РФ не применяется.

1

Суды отклоняют доводы сторон, о том, что сделка не может быть признана недействительной в силу закрепленного в гражданском законодательстве принципа эстоппель, если в результате заключения сделки нарушается публичный интерес.

Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 8 февраля 2018 года по делу № А22-1209/2017

Организации был предоставлен земельный участок на основании договора безвозмездного пользования земельным участком в нарушение норм Земельного кодекса.

Суд не применил эстоппель, посчитав, что в данном случае нарушены установленные действующим земельным законодательством принципы платности землепользования и соблюдения публичных процедур при предоставлении земельных участков государственной и муниципальной собственности. При этом суд указал, что применение судом в настоящем деле правил п. 5 ст. 166 ГК РФ по заявлению организации приведет к нарушению положений п. 3 ст. 1, ст. 10 ГК РФ.

Обзор судебной практики по спорам, связанным с договорами перевозки груза и транспортной экспедиции, утв. Президиумом ВС РФ 20 декабря 2017 г.

Суд применил эстоппель, указав при этом, среди прочих оснований, что заключение подобных договоров не нарушает права третьих лиц и публичные интересы.

2

Суды не применяют эстоппель к требованиям о признании недействительными сделок по специальным основаниям, сформулированным законодательством о несостоятельности.

Определение ВС РФ от 8 февраля 2018 года № 305-ЭС17-15339

Вопреки выводам судов положения п. 5 ст. 166 ГК РФ, не дозволяющие оспаривать сделку ее стороне, которая давала другим лицам основание полагаться на действительность сделки, не применяются к требованиям о признании недействительными сделок по специальным основаниям, предусмотренным законодательством о несостоятельности. Данные специальные основания недействительности сделок направлены на защиту не столько интересов частноправового субъекта, являющегося стороной сделки, сколько на защиту его кредиторов (третьих лиц, не являющихся сторонами спорных правоотношений и не делавших каких-либо заявлений о действительности сделки).

Из представленных материалов можно сделать вывод, что анализируемая норма нашла свое применение и служит генеральным принципам гражданского законодательства, закрепленным в п. 3-4 ст. 1 ГК РФ, а именно добросовестности участников гражданских правоотношений при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и запрета на извлечение преимуществ из своего незаконного или недобросовестного поведения. При этом соблюдается баланс между частными и публичными интересами.

Принимая во внимание позицию судов можно уверенно сказать, что лицо, приступившее к исполнению порочной сделки, зная об имеющихся дефектах, лишает себя права в дальнейшем оспорить ее действительность.

Юристам и суду все сложнее найти очевидный выход из явно несправедливой ситуации. В таком случае на помощь приходят «резиновые» нормы: правила о запрете обхода закона, принцип добросовестности, а также производный от принципа добросовестности принцип «эстоппель».

О принципе эстоппеля и судебной практике его применения в корпоративных отношениях рассказали адвокаты Коллегии адвокатов «Регионсервис» Александр Золоев, Павел Семенцов и Мария Любимова:

— Проблема установления баланса интересов мажоритарных и миноритарных участников компании, интересов самого общества и его кредиторов, интересов гражданского оборота в целом и отдельных его участников все чаще становятся предметом рассмотрения для российской правовой теории, законодательства и судебной практики.

Одним из важных институтов, направленных на разрешение непростого вопроса установления баланса интересов сторон, в том числе при ведении ими бизнеса, является эстоппель.

Принцип эстоппеля в его современном понимании выводится в правовой доктрине и судебной практике из основополагающего принципа права — принципа добросовестности. Под эстоппелем в самом общем виде понимается запрет ссылаться на непоследовательное и противоречивое поведение1.

С точки зрения международной унификации правовых норм, наиболее последовательно данная доктрина сформулирована в принципах УНИДРУА-2010 и Модельных правилах европейского частного права. Из текста данных документов следует, что для признания ссылки на эстоппель обоснованной должны соблюдаться три критерия:

1. наличие доверия относительно определенных обстоятельств, которое вызвано действиями другой стороны;

2. разумность такого доверия;

3. наличие ущерба, возникшего в результате того, что лицо полагалось на данные обстоятельства.

В российском праве принцип «эстоппель» в том или ином виде находит выражение в ряде правовых норм, касающихся регулирования обязательственных отношений. Например, в пункте 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) содержится запрет на оспаривание сделки в случае совершения действий, однозначно свидетельствующих о ее исполнении. Похожая на эстоппель правовая конструкция содержится в пункте 3 статьи 173.1 ГК РФ, запрещающем оспаривание сделки лицом, предварительно давшим согласие на ее совершение. Формулировки, схожие с эстоппелем, встречаются и в разделах кодекса об отдельных видах обязательств. Например, в пункте 3 статьи 720 ГК РФ закреплена норма о невозможности заказчика по договору подряда ссылаться на недостатки работ, принятых без проверки.

В силу тесной связи эстоппеля и принципа добросовестности в гражданском праве, суды, рассматривая споры, в которых стороны ссылаются на эстоппель, при вынесении решения нередко дополняют ссылки на нормы об эстоппеле ссылками на статью 10 ГК РФ, содержащую общую норму о добросовестности при осуществлении гражданских прав, либо ограничиваются ссылкой только на данную статью.

Эстоппель в корпоративных отношениях находит выражение, например, в пункте 2 статьи 181.4 ГК РФ, где установлен запрет на признание недействительными корпоративных решений, принятых с нарушением законодательства, но в последующем одобренных обществом путем проведения нового собрания в соответствии с требованиями закона. Несмотря на то, что данный принцип зачастую не следует из буквы закона, тесная связь с принципом добросовестности позволяет более широко прибегать к его применению и в случаях, прямо не поименованных в законе, следуя его духу.

С примером именно такого применения данного принципа в его взаимосвязи с принципом добросовестности столкнулись адвокаты Коллегии «Регионсервис» в ходе работы по одному из проектов2. Особенностью принятого Коллегией в работу дела являлась необходимость применения данной доктрины к корпоративному спору в отсутствие релевантной прямой нормы права, содержащей письменное закрепление эстоппеля.

В рамках данного дела Акционерное общество (далее — истец, материнское общество) обратилось к Обществу с ограниченной ответственностью (далее — ответчик, дочернее общество), мажоритарным участником которого являлось, с иском о взыскании прибыли, распределенной по решению общего собрания участников общества. Директором дочернего общества являлся его миноритарный участник (с долей участия в 1%), который голосовал против распределения прибыли. Требование о выплате прибыли директор своевременно не исполнил.

В суде первой инстанции ответчик указал, что решение собрания имело ряд пороков (нарушена процедура созыва, существенно нарушены правила составления протоколов, принятые решения не подтверждены способом, установленным уставом). Суд первой инстанции согласился с этими аргументами и в соответствии со ст. 181.5 ГК РФ признал решение собрания ничтожным, отказав в иске. Однако помимо указанных ответчиком формальных нарушений при рассмотрении спора судом не учтены и не оценены и другие обстоятельства. Так, директор ответчика присутствовал на оспариваемом собрании, но длительное время не выдвигал возражений относительно его легитимности и действительности, а также отразил результаты собрания в годовой бухгалтерской отчетности компании.

Адвокаты Коллегии привлечены истцом к участию в деле на стадии апелляционного обжалования. В подготовленной апелляционной жалобе адвокаты обратили внимание суда именно на указанные противоречия.

Данные обстоятельства послужили основанием для отклонения судом апелляционной инстанции со ссылкой на эстоппель довода ответчика о наличии пороков в принятом решении о распределении прибыли.

Во-первых, поведение ответчика (директор подтверждал итоги собрания в документах) создало для истца основания полагаться на действительность решения. Кроме того, директор лично присутствовал на собрании и как представитель ответчика в силу закона должен был сразу увидеть нарушения. Во-вторых, доверие со стороны истца можно считать разумным: поскольку директор не только молчаливо подтверждал результаты собрания, но и отразил их в бухгалтерских документах общества. В-третьих, ущербом от того, что истец положился на поведение ответчика, стало неполучение причитающейся обществу части прибыли, а затем и неполучение действительной стоимости доли, на которую истец рассчитывал после подачи заявления о выходе из Общества.

При рассмотрении настоящего спора суд установил наличие всех трех критериев, необходимых для применения эстоппеля, а сам эстоппель в отсутствие специальной правовой нормы, направленной на регулирование данной ситуации, вывел из принципа добросовестности.

Победой в описанном споре Коллегия адвокатов «Регионсервис» заложила первый камень в основу фундамента формирования судебной практики о возможности применения принципа «эстоппель» (недопустимости противоречивого поведения) в корпоративных отношениях, приоритете существа сложившихся отношений над их формой, духа закона — над буквой.

Партнерский материал.

2 В силу положений федерального закона от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатуре и адвокатской деятельности» наименование сторон дела, а также номер судебного дела являются конфиденциальными и не могут быть раскрыты.

Есть у человека нечто такое, что не подчиняется большинству, — это его совесть.
Из книги «Убить пересмешника» Харпер Ли.

Введение. Ниже приведено обобщение судебной практики по вопросу применения принципа «эстоппель» в арбитражном процессе. К сожалению, в российском процессе иногда приходится сталкиваться с непоследовательным поведением со стороны участников. Риск штрафа или возложения судебных издержек редко сдерживает желание оппонентом вести себя недобросовестно. При этом, применение в процессе запрета противоречивого поведения может помочь разрешить эту проблему.

1. Кратко о процессуальном эстоппеле. Процессуальный эстоппель – это утрата права на возражение при недобросовестном или противоречивом поведении в процессе. В результате недобросовестное лицо не может реализовать свое право.

Процессуальный эстоппель в российском праве можно вывести из системного толкования положений ст. 41, ч.3.1 Ст.70 АПК РФ. Как указано в Постановлении Арбитражного суда Московского округа от 19.11.2018 N Ф05-20176/2018 по делу N А40-200515/17 принцип «эстоппель» в процессе представляет собой запрет ссылаться на обстоятельства, которые ранее признавались стороной бесспорными, исходя из ее действий или заверений.

ВС РФ в своей практике также ориентирует на предъявление к участникам спора требования о непротиворечивости своего поведения в процессе (Определение СКГД Верховного Суда РФ от 25.07.2017 №18-КГ17-68). В практике СКЭС ВС РФ таких примеров не встретил, однако по многим из ниже перечисленных судебных актов есть определения об отказе в передаче в СКЭС ВС РФ. Итак, ниже приведено обобщение судебной практики относительно применения принципа в арбитражном процессе. Практика подобрана в зависимости от типа поведения.

Противоречивая правовая оценка одних и тех же обстоятельств. Злоупотребление правом может быть доказано, если изменение позиции относительно природы правоотношений связано с преследуемым результатом (Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 27.02.2019 N Ф08-160/2019 по делу N А53-26054/2017; Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 24.09.2018 N Ф09-5098/18 по делу N А50-17959/2016; Постановление Арбитражного суда Московского округа от 15.04.2019 N Ф05-3861/2019 по делу N А40-148674/2018). Процессуальный эстоппель будет применен также в случае, когда одна из сторон меняет свою позицию относительно методики расчета, если в рамках иного спора согласилась с расчетом другой стороны (Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 12.09.2018 N Ф09-5835/18 по делу N А76-24037/2017).

Изменение позиции в первой инстанции, «параллельная» правовая оценка. Противоречивое поведение стороны может стать основанием для отказа в реализации права в случае, когда это связано с необоснованным изменением позиции или дачей противоречащих пояснений в суде первой инстанции (Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 19.02.2019 N Ф09-6411/18 по делу N А76-22580/2016; Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 13.12.2018 N Ф09-468/18 по делу N А50-7536/2016).

Неоспаривание фактов и последующее опровержение. Изменение в суде апелляционной инстанции позиции по фактическим обстоятельствам может стать основанием для критической оценки суда доводов стороны (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 27.05.2019 N Ф05-2084/2019 по делу N А40-242498/2017, Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 16.04.2019 N Ф09-1278/19 по делу N А47-9650/2017). Это касается и ситуации, когда в первом судебном заседании заявил об одних фактах, а в другом – изменил свои пояснения, представил дополнительные доказательства, опровергающие логику первых пояснений (Постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.07.2017 N 15АП-9094/2016 по делу N А32-536/2016). Неоспаривание обстоятельств в суде первой инстанции и последующее изменение процессуальной позиции при апелляционном или кассационном рассмотрении также является злоупотреблением правом (Постановление Арбитражного суда Центрального округа от 13.06.2019 N Ф10-1893/2019 по делу N А08-13778/2017, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 03.06.2019 N Ф05-7904/2019 по делу N А40-175035/2018).

Умолчание о фактах, с которыми закон связывает необходимость осуществления судом определенных процессуальных действий. В качестве примера можно привести Постановление Арбитражного суда Московского округа от 28.02.2019 N Ф05-1233/2019 по делу N А40-24370/2018. Ответчик в рамках предыдущих спорах не возражал против компетенции Арбитражного суда города Москвы. Впоследствии, в рамках уже иного спора с тем же составом участников по тем же обстоятельствам было заявлено о наличии третейской оговорки. Суд отклонил ходатайство ответчика и не прервал производство. В другом споре суд отказал в удовлетворении ходатайства об оставлении искового заявления без рассмотрения в связи с несоблюдением досудебного порядка урегулирования, поскольку ответчик и третье лицо не заявили об этом своевременно (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 15.02.2016 N Ф05-20837/2015 по делу N А41-10942/2015).

2. Эстоппель и банкротство. Как известно, материальный эстоппель в банкротстве не применяется (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 08.02.2018 N 305-ЭС17-15339 по делу N А40-176343/2016), поскольку положения законодательства о банкротстве в части специальных оснований недействительности сделок направлены на защиту третьих лиц.

При этом, процессуальный эстоппель судами при рассмотрении дел о банкротстве допускается. Пример 1. Изменение кредитором своей правовой позиции в ходе рассмотрения дела, не может расцениваться судом, как добросовестное поведение.

Такое противоречивое и непоследовательное поведение кредитора, выраженное в заявлении противоречивых позиций в рамках одного производства по делу о банкротстве, не может быть принято судом и подлежит отклонению, в том числе и в силу принципа эстоппеля — утраты лицом права ссылаться на какие-либо обстоятельства (заявлять возражения) в рамках гражданско-правового спора, если данные возражения существенно противоречат его предшествующему поведению. (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 06.05.2019 N Ф05-11331/2017 по делу №А41-11009/2016).

Пример 2. В другом деле Арбитражный суд Северо-Кавказского округа пришел к выводу о наличии оснований для процессуального эстоппеля в связи с изменением позиции в обособленном споре в рамках дела о банкротстве по сравнению с ранее поддерживаемой позицией в другом споре.

В ходе обособленного спора о привлечении к субсидиарной ответственности руководителя кредитор (он же один из учредителей должника) настаивал на наличии признаков несостоятельности должника. При этом, прежде, при обжаловании акта о введении процедуры наблюдения, то же лицо ссылалось на достаточность имущества и отсутствие оснований для банкротства. (Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 19.12.2018 №Ф08-10626/2018 по делу №А53-23444/2016).

Выводы. При построении правовой позиции нужно учитывать позицию клиента в предыдущих спорах (по меньшей мере, в отношении правовой оценки обстоятельств, входящих в предмет спора). На начальном этапе не стоит готовить исчерпывающую правовую оценку всех доводов до получения отзыва от другой стороны.

Вопросы. — Как отличить в рамках дела о банкротстве материальный эстоппель от процессуального? Например, конкурсный управляющий не расторгает договор аренды, нарушающий ст. 64 Закона о банкротстве, а затем в ходе процесса о признании сделки недействительной, инициированного третьим лицом, меняет свое поведение?

— Будет ли процессуальный эстоппель, если конкурсный управляющий не заявил возражений о мнимости сделки, о злоупотреблении правами против заявления кредитора о включении в реестр требований, а затем выходит с иском о признании сделки недействительной (в том числе по основаниям ст. 10, ст.168, ст. 170 ГК РФ)?

— Если кредиторы на собрании кредиторов приняли решение об одобрении отчета конкурсного управляющего, лишает ли это кредиторов права на жалобу на действия арбитражного управляющего (по меньшей мере, в части доводов о несоответствии отчетов требованиям законодательства)?

Ключевым правилом, которым сегодня активно руководствуются суды, разрешая самые различные споры, является правило о добросвестном и последовательном поведении в отношениях с контрагентом. В доктрине требование о последовательном поведении известно в качестве принципа эстоппель. О том, как принцип эстоппель работает в спорах о признании сделок недействительными, читайте в материале.

Четыре года назад российское гражданское законодательство пополнилось новым институтом — Федеральный закон от 30.12.2012 № 302-ФЗ «О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» закрепил в ГК РФ понятие добросовестности. Согласно п. 3 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу п. 4 ст. 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. Не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) (п. 1 ст. 10 ГК РФ).

Закрепление принципа добросовестности повлекло за собой появление в Кодексе и иных вытекающих из этого принципа правовых норм. Так, в контексте добросовестности возник ряд правил, определяющих последствия недобросовестного поведения (п. 2. ст. 431.1, п. 3 ст. 432, п. 5 ст. 166 ГК РФ).

Каковы критерии добросовестного поведения? Правила оценки действий сторон гражданских правоотношений были сформулированы Пленумом Верховного суда РФ в постановлении от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации». На основании положений этого постановления можно выделить следующие критерии добросовестного поведения:

  • ожидаемое поведение: поведение стороны должно быть ожидаемым, характерным для других участников гражданского оборота в сравнимых обстоятельствах;

  • учет прав и законных интересов другой стороны правоотношения: поведение участника гражданско-правовых отношений не должно ограничивать право или лишать права иных лиц;

  • законная цель: поведение стороны должно быть законным, не допускаются действия исключительно с противоправной целью либо с намерением причинить вред иному лицу;

  • оказание содействия иной стороне гражданского оборота: участники гражданских правоотношений должны способствовать своему контрагенту различными способами, в том числе в получении необходимой информации.

Наличие всех перечисленных критериев позволит оценить действия стороны как добросовестные. Если все критерии в совокупности отсутствуют, есть основания говорить о недобросовестном поведении и злоупотреблении правом. При рассмотрении дела суд должен исследовать обстоятельства, которые явно свидетельствуют о недобросовестном поведении. При этом необходимо понимать, что суд может самостоятельно, по своей инициативе установить в действиях стороны признаки недобросовестности и отказать в защите принадлежащего ей права даже при условии, что другая сторона не ссылается на недобросовестность (ст. 56 ГПК РФ, ст. 65 АПК РФ).

Одним из способов защиты добросовестной стороны является принцип эстоппель. Эстоппель — правовой принцип, согласно которому лицо утрачивает право ссылаться на какие-либо факты в обоснование своих притязаний, если его предыдущее поведение свидетельствовало о том, что оно придерживается противоположной позиции. Это новый принцип российского гражданского законодательства, пришедший из английской правовой системы. И хотя этот инородный институт существует в условиях российской действительности не более четырех лет, похоже, его применение с каждым годом становится все актуальнее. В настоящий момент российское законодательство позволяет воспользоваться принципом эстоппель при возникновении различных споров. Особой популярностью данный институт пользуется при рассмотрении дел о признании сделок недействительными.

Эстоппель и недействительность сделки связывают как минимум две нормы ГК РФ:

  • пункт 5 ст. 166 ГК РФ — заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки;

  • пункт 2 ст. 431.1 ГК РФ — сторона, которая приняла от контрагента исполнение по договору, связанному с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности, и при этом полностью или частично не исполнила свое обязательство, не вправе требовать признания договора недействительным, за исключением случаев признания договора недействительным по основаниям, предусмотренным ст. 173, 178 и 179 ГК РФ, а также если предоставленное другой стороной исполнение связано с заведомо недобросовестными действиями этой стороны.

Какое поведение стороны по сделке не позволит ее оспорить: выводы судебной практики

На сегодняшний день принцип эспоппель в спорах о признании сделок недействительными применяется достаточно активно. Системный анализ сложившейся судебной практики позволяет выделить несколько случаев, в которых срабатывает принцип эстоппель. Эти случаи можно объединить в следующие условные группы.

Принятие стороной исполнения по договору

Самым распространенным случаем применения эстоппеля являются случаи, в которых одна сторона сделки приняла исполнение от другой стороны, а после ссылается на недействительность сделки. О принятии исполнения по договору могут свидетельствовать различные действия, например, факт продолжения поставок, подписание товарных накладных, актов выполненных работ, внесение оплаты (см. постановления АС Московского округа от 26.01.2017 № Ф05-19949/2016 по делу № А40-229964/2015, от 23.03.2017 № Ф05-1169/2017 по делу № А40-96380/2016, Северо-Западного округа от 11.02.2016 по делу № А66-1458/2014).

Несовершение стороной действий по возврату товара, отказу от услуг, работ

Договор нельзя признать недействительным, если оспаривающей его стороной не были предприняты какие-либо действия по возврату товара либо не было выражено несогласие принимать работы и услуги. Речь снова идет о принятии исполнения. Тем не менее правоприменительная практика позволяет сделать вывод, что вынужденное принятие исполнения, сопровождающееся активным отказом от товаров, работ, услуг, позволило бы стороне ссылаться на недействительность. Если же подобные действия стороной по сделке не были предприняты, применяется эстоппель. В постановлении АС Московского округа от 23.03.2017 № Ф05-1169/2017 по делу № А40-96380/2016 истцу отказали в требовании признать дополнительное соглашение недействительной сделкой в связи с тем, что он не предпринял действий по возврату товара ответчику. Более того, суд указывает, что п. 5 ст. 166 и ст. 10 ГК РФ направлены на укрепление действительности сделок и преследуют своей целью пресечение недобросовестности в поведении стороны, намеревающейся изначально принять исполнение и, зная о наличии оснований для ее оспаривания, впоследствии такую сделку оспорить.

Использование стороной сделки подложных документов при ее заключении

Если исходные данные при заключении сделки изначально ложные, а у другой стороны отсутствует обязанность и возможность проверить предоставленные стороной сведения, поведение стороны, предоставившей ложные сведения, подложные документы, признается недобросовестным. Известным среди юристов стал случай, включенный в Обзор судебной практики Верховного суда РФ 3 (2016) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 19.10.2016). Юридическое лицо — победитель аукциона на право заключения государственного контракта предоставило в ответ на требование об обеспечении исполнения государственного контракта банковскую гарантию, достоверность и факт выдачи которой позднее не были подтверждены банком. В связи с этим суд отказал победителю аукциона в праве ссылаться на недействительность банковской гарантии как основание недействительности заключенного контракта и требовать применения последствий недействительности в виде возврата уплаченных за право заключить контракт денежных средств (Определение Верховного суда РФ от 14.06.2016 по делу № 306-ЭС16-606, А55-10730/2014).

Ссылки стороны на недействительность сделки только после предъявления к ней иска

Заявление о признании сделки недействительной часто используется недобросовестной стороной с целью уклонения от исполнения своих обязанностей. В частности, если стороной заявлено исковое требование о взыскании задолженности по договору, а другая сторона в ответ заявляет о недействительности сделки, суды вполне могут оценить подобное заявление на предмет добросовестности. Если поведение стороны давало истцу основания полагать, что сделка действительна (исполнялась в течение определенного времени), следует применить эстоппель.

Например, Верховный суд РФ в Определении от 02.06.2015 № 66-КГ15-5 посчитал, что требования ответчицы о признании договора займа недействительной сделкой должны быть оценены на предмет злоупотребления правом с учетом того, что она как заемщик в течение года выплачивала проценты за пользование займом и частично гасила основной долг.

Исполнение стороной договора

Не только принятие исполнения по сделке, но и непосредственное исполнение стороной сделки на протяжении определенного периода является основанием для запрета ссылаться на ее недействительность. Практике известны случаи, когда проходят годы, прежде чем одной из сторон будет заявлено о недействительности сделки. При оценке судом действий участника на предмет добросовестности в подобных случаях необходимо учитывать не только сам факт исполнения, но и волю сторон на исполнение совершенной сделки и достижение соответствующих ей правовых последствий. Так, подписание дополнительных соглашений о внесении изменений в отдельные условия, деловая переписка по поводу договора еще до момента фактического исполнения сторонами своих обязанностей могут свидетельствовать о наличии у стороны воли на исполнение договора в дальнейшем, что позволяет контрагенту полагаться на действительность сделки. Частичное исполнение договора также может являться основанием считать сделку действительной (Определение Верховного суда РФ от 17.01.2017 № 18-КГ16-160, постановление АС Московского округа от 29.05.2017 № Ф05-6416/2017 по делу № А40-131479/16).

Не приведет ли желание законодателя защитить добросовестную сторону к неблагоприятным последствиям?

В российском гражданском законодательстве эстоппель работает как мера, обеспечивающая защиту интересов добросовестной стороны от недобросовестного поведения другой стороны. Однако его появление было также ознаменовано определенными опасениями некоторых исследователей и юристов. Вопрос о том, не приведет ли желание законодателя защитить добросовестную сторону к неблагоприятным последствиям, остается открытым до сих пор.

К примеру, Л.Ю. Василевская считает, что появление эстоппеля на практике привело к тому, что недобросовестные контрагенты начали заключать договоры с незаконными, дефектными по своему содержанию условиями. А благодаря действию принципа эстоппель при исполнении одним из контрагентов своего обязательства оспорить подобный договор уже невозможно. Таким образом, желание законодателя защитить добросовестную сторону договора может обернуться, как показала практика, негативными последствиями1. С такой точкой зрения нельзя однозначно согласиться. Анализ судебной практики показывает, что принцип эстоппель не применяется в отрыве от общей концепции добросовестности. Сторона сделки, которая понесла негативные последствия от незаконных, дефектных по своему содержанию условий, не лишается права ссылаться на ст. 10 ГК РФ и доказывать наличие недобросовестности в действиях контрагента. Более того, правоприменительная практика, которая бы подтвердила подобное высказывание, на сегодняшний день не сформирована. Однако исключать данное неблагоприятное последствие в условиях российской действительности не стоит, хотя его возникновение, скорее, будет связано со специфическим правоприменением, а не изначальной ущербностью принципа эстоппель.

Судебная практика может развеять опасения юристов, которые негативно восприняли появление принципа эстоппель в ГК РФ. Сложившаяся практика позволяет сделать вывод, что в случае предъявления иска о признании сделки недействительной суд оценивает на предмет добросовестности действия не только истца, но и ответчика, требующего применить правило эстоппель. На сегодняшний день суды не применяют ч. 5 ст. 166 ГК РФ, если лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной, действовало недобросовестно. Так, например, в постановлении АС Восточно-Сибирского округа от 15.09.2016 № Ф02-4440/2016 по делу № А10-7925/2015 суд особо подчеркнул, что правило ч. 5 ст. 166 ГК РФ рассчитано на применение исключительно в отношении добросовестных участников гражданского оборота.

Аналогичным образом применяется и п. 2 ст. 431.1 ГК РФ. Так, АС Северо-Кавказского округа отметил, что ссылка ответчика на нормы п. 2 ст. 431.1 ГК РФ отклоняется, поскольку данная норма прямо устанавливает возможность в любом случае оспорить сделку, по которой принято исполнение, если предоставленное другой стороной исполнение связано с заведомо недобросовестными действиями этой стороны. Учитывая, что материалами дела подтверждены недобросовестные действия ответчика, который в целях незаконного обогащения за счет компании принимал исполнение по спорному договору по стоимости, превышающей рыночные ставки в 11,5 раз, у общества отсутствуют основания ссылаться на необходимость применения п. 2 ст. 431.1 ГК РФ (постановление АС Северо-Кавказского округа от 24.05.2017 № Ф08-2525/2017 по делу № А32-7649/2016).

В целом следует признать, что практика применения принципа эстоппель в спорах о признании сделок недействительными развивается в правильном направлении. Судами была верно воспринята цель его введения — защита добросовестной стороны от поведения недобросовестной. Применяя эстоппель, суды часто самостоятельно подчеркивают его цели и задачи:

  • главная задача принципа эстоппель состоит в том, чтобы воспрепятствовать стороне получить преимущества и выгоду как следствие своей непоследовательности в поведении в ущерб другой стороне, которая добросовестным образом положилась на определенную юридическую ситуацию, созданную первой стороной (постановление АС Московского округа от 01.08.2016 № Ф05-8371/2016 по делу № А40-122245/15-85-991);

  • действующим законодательством и сложившейся судебной практикой не допускается попустительство в отношении противоречивого и недобросовестного поведения субъектов хозяйственного оборота, не соответствующего обычной коммерческой честности (правило эстоппель) (постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.12.2016 № 20АП-6250/2016 по делу № А09-2286/2016).

К сведению

В июле этого года Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ подтвердила позицию, согласно которой сделку можно признать ничтожной, даже если по ней реально перечислялись денежные средства (Определение Верховного суда РФ от 11.07.2017 № 305-ЭС17-2110 по делу № А40-201077/2015).

В этом деле одна иностранная компания обратилась в суд с требованием включить ее требования к компании-банкроту в реестр требований кредиторов. Требования иностранной компании возникли на основании договора займа между ней и должником. В деле также участвовала налоговая, которая возражала против включения требований иностранной компании в реестр, считая договор займа мнимой сделкой. Налоговая утверждала, что иностранная компания и должник являются аффилированными лицами и денежные средства, полученные должником по договору займа, перечислялись им на счета других организаций в счет оплаты строительных материалов и работ, которые поставлялись (выполнялись) в интересах контролировавших иностранную компанию лиц и не имели какой-либо связи с экономическими интересами должника.

Суды трех инстанций доводы налоговой отклонили, однако ВС РФ с такой позицией судов не согласился. Он отметил, что, совершая мнимые либо притворные сделки, их стороны, будучи заинтересованными в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся. Поэтому при наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости или притворности договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, представленных кредитором, формальным требованиям, установленным законом. В ситуации, когда налоговая представила серьезные доказательства и привела убедительные аргументы относительно того, каким именно образом выстраивались отношения между аффилированными организациями, контролируемыми одним и тем же лицом, а кредитор представил лишь минимальный набор документов (текст договора и платежные поручения), не раскрыв с достаточной полнотой все существенные обстоятельства заключения и исполнения сделки, у судов не имелось оснований для вывода о реальности заемных отношений. В этом случае нежелание кредитора представить дополнительные доказательства должно, по мнению ВС РФ, рассматриваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого со ссылкой на конкретные документы указывает процессуальный оппонент, а действия, связанные с временным зачислением аффилированным лицом средств на счета должника, подлежали квалификации по правилам ст. 170 ГК РФ.

1 Л.Ю. Василевская. Институты иностранного права в гражданском кодексе Российской Федерации: новое регулирование — новые проблемы // Судья, 2016 г., № 10.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *