Журнал арбитражная практика

ИНТЕРВЬЮ

Дедов Дмитрий Иванович, судья Высшего Арбитражного Суда РФ, доктор юрид. наук.

Родился в 1967 г. Имеет высшее юридическое образование, стаж работы в юридической профессии 15 лет. Большую часть своей юридической карьеры занимался преподавательской и научной деятельностью.

Детство и юность будущего ученого прошли в Украине и Калужской области. В 1984 г. поступил на юридический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова, а в 1991?г. получил диплом с отличием о высшем образовании по специальности правоведение. В том же году поступил в аспирантуру МГУ и спустя три года защитил кандидатскую диссертацию на тему «Разрешение коллективных трудовых споров в России и США: сравнительный анализ». Преподавал на кафедре предпринимательского права МГУ, читал лекции по общему курсу предпринимательского права и вел различные спецкурсы по акционерному праву, правовому регулированию предпринимательства в ЕС. В 2006 г. успешно защитил докторскую диссертацию на тему «Реализация принципа соразмерности в правовом регулировании предпринимательской деятельности». Автор четырех монографий и более чем 70?научных статей. Три года работал начальником Управления законодательства Высшего Арбитражного Суда РФ. В конце марта 2008?г. Советом Федерации РФ назначен судьей ВАС РФ, его кандидатуру внес на утверждение глава государства. Утвержден членом судебной коллегии ВАС РФ по рассмотрению споров, возникающих из гражданских и иных правоотношений.

Уважаемый Дмитрий Иванович, компания «Гарант» и редакция нашего журнала от всей души поздравляют Вас с недавним назначением судьей Высшего Арбитражного Суда РФ. В нашей сегодняшней беседе мы хотели бы обсудить некоторые из недавно принятых ВАС РФ знаковых постановлений.
Прежде всего, какова Ваша оценка постановления Пленума ВАС РФ от 14.02.2008 N 14 «О внесении дополнений в постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 12.03.2007 N 17 «О применении Арбитражного процессуального кодекса РФ при пересмотре вступивших в законную силу судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам»? Каким образом может измениться практика пересмотра судебных актов в порядке надзора и по вновь открывшимся обстоятельствам? Какой Вы видите выход из ситуации, когда судебные ошибки допущены в отношении лиц, уже прошедших все судебные инстанции, а новая правовая позиция формируется в течение шести месяцев с момента отказа в передаче дела Президиуму ВАС РФ?

— На мой взгляд, постановление Пленума N 14 преследует исключительно утилитарную цель — освободить Президиум ВАС РФ от рассмотрения тех дел, по которым уже выработана позиция ВАС РФ. Правовая позиция содержится в постановлениях Пленума и Президиума ВАС РФ по конкретным делам. Значит, формально полномочия коллегии судей ВАС РФ возрастут. Но это только формально, поскольку они самостоятельно не формируют правовые позиции, эта прерогатива остается за Пленумом и Президиумом ВАС РФ.

Уяснив теорию вопроса, мы неизбежно придем к выводу, что новое постановление Пленума содержит в себе механизм исправления судебных ошибок, на необходимость существования которого еще десять лет назад указывал Конституционный Суд РФ (см. постановление Конституционного Суда РФ от 03.02.1998 N 5-П). Возможность исправления ошибки сохраняется теперь даже после отказа коллегии судей ВАС РФ вынести дело на Президиум ВАС РФ для пересмотра в порядке надзора, так как допускается повторное обращение в ВАС РФ по иным основаниям.

Постановление Пленума ВАС РФ N 14 содержит в себе механизм исправления судебных ошибок

Что касается процессуальных сроков, то, поскольку в данном случае использован институт вновь открывшихся обстоятельств, в соответствии со ст. 312 АПК РФ в случае появления правовой позиции заявление может быть подано в арбитражный суд, принявший данный судебный акт, не позднее трех месяцев со дня открытия обстоятельств, являющихся основанием для пересмотра судебного акта.

Относительно указанных в постановлении N 14 особенностей отмечу, что ч. 9 ст. 299 АПК РФ позволяет обратиться повторно в надзорную инстанцию уже по новым основаниям в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу последнего судебного акта. Случаи принятия правовой позиции за пределами шестимесячного срока должны исключаться. В противном случае, как мне представляется, необходимо руководствоваться принципом правовой определенности(*1).

Не могли бы Вы прокомментировать основные положения Федерального закона от 04.12.2007 N 330-ФЗ «О внесении изменений в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации», которым были внесены существенные изменения в гл. 41 ГПК РФ о производстве в суде надзорной инстанции? И как Вы оцениваете постановление Пленума ВС РФ от 12.02.2008 N 2, где даны рекомендации по вопросам, возникающим у судов при применении вышеназван-ного Закона?

— У меня нет никаких претензий к деятельности Верховного Суда РФ в качестве надзорной инстанции. Постановления Верховного Суда РФ всегда являлись источниками права высочайшего уровня, содержащими полноценные мотивы принятия той или иной позиции. Этому всем нам надо только поучиться.

Но при всех недостатках порядка рассмотрения дел в Верховном Суде РФ нельзя забывать, что надзорная инстанция является исключительной, экстраординарной, она не действует как обычный суд. У многих сложилось обманчивое мнение по поводу роли суда первой инстанции, тогда как именно в первой инстанции необходимо открывать все «карты». Я имею в виду раскрытие доказательств и обоснование правовой позиции. А многие считают, что дело можно решить только в надзорной инстанции. Это большое и, к сожалению, широко распространенное заблуждение.

Поэтому считаю своевременным введение в действие уточненного порядка и новых, сокращенных сроков обжалования судебных актов в надзорной инстанции. На мой взгляд, главная причина сокращения срока до шести месяцев состоит в том, что фактически производство в судах надзорных инстанций длится неопределенное время. Но отныне у лиц, вознамерившихся обжаловать в ЕСПЧ вступившие в законную силу судебные постановления, появляется реальный шанс вовремя использовать межгосударственные средства защиты нарушенных, по их мнению, прав.

Можно только поддержать правовую позицию Верховного Суда РФ, изложенную в недавно принятом постановлении Пленума от 12.02.2008 N 2 по вопросам применения норм гражданского процессуального законодательства в суде надзорной инстанции. Полагаю, что в силу принципа правовой определенности суд не должен пересматривать вступившее в законную силу постановление только в целях проведения повторного слушания и получения нового судебного постановления (см. п. 6 постановления Пленума ВС РФ от 12.02.2008 N 2). Единственным важным критерием для отмены или изменения судебных постановлений в порядке надзора может стать лишь существенное нарушение норм материального и процессуального права из числа указанных в ст. 363 и 364 ГПК РФ (см. постановление Конституционного Суда РФ от 05.02.2007 N 2-П; определение Конституционного Суда РФ от 24.01.2008 N 21-О-О).

Использование доктрины деловой цели никогда не исчезнет из судебной практики, будут появляться все новые случаи

Прошло больше года с момента принятия нашумевшего постановления Пленума ВАС РФ N 53 от 12.10.2006 о необоснованной налоговой выгоде, в подготовке которого Вы принимали непосредственное участие. Каковы результаты применения этого постановления и оказывает ли оно помощь судам при оценке добросовестности налогоплательщика, при разграничении налоговой оптимизации и уклонения от уплаты налогов?

— Обобщение почти годичной практики применения названного постановления показывает, что подобных дел свыше тысячи. Это вроде бы много, но в целом составляет около 2% от всех налоговых споров. Использование доктрины деловой цели никогда не исчезнет из судебной практики, будут появляться все новые случаи.

Например, сегодня растет число дел, по которым цепочки посредников создают не экспортеры, а сами производители товара. Налоговые органы, вместо того чтобы использовать механизм переквалификации сделки для взыскания налога, используют положения ст. 169 ГК РФ о сделках, «противоречащих основам правопорядка и нравственности», потому что так легче и доходнее для бюджета.

Вот поэтому Пленум ВАС РФ и отказался в своем постановлении от 12.10.2006 N 53 от закрытого перечня обстоятельств, свидетельствующих о не-обосно-ван-ной налоговой выгоде.

Недавно было принято еще одно важное постановление Пленума ВАС РФ от 10.04.2008, ограничившее применение ст. 169 ГК РФ, которая ранее активно использовалась налоговыми органами для взыскания в доход государства имущества по сделкам с минимизацией налогообложения. По мнению судей, отныне налоговые органы могут требовать взыскания имущества лишь постольку, поскольку удовлетворение соответствующего требования направлено на выполнение задач налоговых органов, предусмотренных ст. 6 Закона РФ «О налоговых органах Российской Федерации». Но если оспариваются сделки с минимизацией налогообложения, то ФНС России должна взыскивать сумму сокрытых налогов, а не все имущество по сделке.

Если обратиться к правоприменительной практике в части отмены решений налоговых органов, то какие, на Ваш взгляд, ситуации относятся к существенным процедурным нарушениям в рамках налогового контроля или производства по делу о налоговом правонарушении (п. 12 ст. 101.4 НК РФ)? Каковы при этом должны быть действия суда и сложилась ли соответствующая позиция Президиума ВАС РФ? Какова статистика отмены арбитражными судами решений налоговых органов по результатам проверки?

— Суды сейчас сталкиваются с двумя обстоятельствами: когда в суде появляются документы, которые не рассматривались в рамках налогового администрирования по вине налогоплательщиков либо по вине налоговых органов. В первом случае суды могут применить ст. 148 АПК РФ и возвратить заявление налогоплательщика, так как не соблюден внесудебный порядок урегулирования спора. Во втором случае возможно применение п. 12 ст. 101.4 НК РФ.

Пока нельзя утверждать, что позиция ВАС РФ по статусу писем Минфина определилась (нормативные или ненормативные акты)

Отдельные позиции по этому поводу можно также найти в постановлении Пленума ВАС РФ от 18.12.2007 N 65 «О некоторых процессуальных вопросах, возникающих при рассмотрении арбитражными судами заявлений налогоплательщиков, связанных с защитой права на возмещение налога на добавленную стоимость по операциям, облагаемым названным налогом по ставке 0 процентов». Так, в п. 2 этого постановления отмечается, что под несоблюдением налогоплательщиком установленной НК РФ административной (внесудебной) процедуры возмещения НДС следует понимать не только его непосредственное обращение в суд, минуя налоговый орган, но и представление в налоговый орган вместе с соответствующей налоговой декларацией неполного комплекта документов, предусмотренных ст. 165 НК РФ.

Суды должны признавать неправомерным отказ в возмещении НДС по мотиву неприложения к налоговой декларации с заявленным в ней правом на возмещение этого налога документов, подтверждающих в соответствии со ст. 172 НК РФ правомерность применения налоговых вычетов. Ведь гл. 21 НК РФ не предусматривает такой обязанности налогоплательщика. Кроме того, налоговый орган не вправе отказать налогоплательщику в возмещении НДС по мотиву недоказанности им правомерности применения налоговых вычетов, не истребовав и не проверив необходимые документы, определенные ст. 172 НК РФ. В вышеупомянутом постановлении Пленум ВАС РФ призывает суды руководствоваться данным разъяснением, вытекающим из взаимосвязанного толкования положений ст. 88 и 176 НК РФ(*2).

Президиум ВАС РФ периодически выражает мнение, что письменные разъяснения Минфина России по вопросам применения законодательства о налогах и сборах представляют собой нормативные правовые акты. Сам Минфин России настаивает, что его письма никого ни к чему не обязывают. В каких случаях, на Ваш взгляд, они могут содержать нормы права? Возможен ли при этом косвенный судебный контроль по правилам ч. 2 ст. 13 АПК РФ?

— Пока еще нельзя сказать, что позиция ВАС РФ по статусу писем Минфина определилась (нормативные или ненормативные акты). Но единодушно высказывается мнение, что наиболее эффективным с точки зрения обеспечения права на судебную защиту является применение (или признание не подлежащим применению) письма в конкретном споре налогоплательщика с налоговым органом.

Несмотря на горячие споры с налоговыми консультантами по данной проблеме, кажется, их удалось убедить в том, что заваливать ВАС РФ в качестве первой инстанции превентивным оспариванием писем в качестве нормативных актов, когда права налогоплательщика еще не нарушены (нет требования об уплате налога), является не лучшим решением проблемы. В этом плане судьи ВАС РФ не жалуются на увеличение нагрузки. А я благодарен налоговому сообществу за понимание.

На заседании Пленума ВАС РФ 10 ап-реля 2008 г. было принято постановление по вопросам применения ст. 169 ГК РФ о безнравственных сделках. К чему теперь необходимо готовиться налогоплательщикам? Можно ли будет и в каких случаях признавать уклонение от уплаты налогов нарушением основ правопорядка?

Постановление Пленума ВАС РФ по вопросам применения ст. 169 ГК РФ стопроцентно направлено на защиту налогоплательщиков

— Постановление Пленума ВАС РФ «О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с применением статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации» уже ранее обсуждалось на заседании Президиума ВАС РФ. По своему содержанию оно стопроцентно направлено в пользу налогоплательщиков.

Теперь суды, рассматривающие споры из административных, налоговых и иных публичных правоотношений, могут прибегать к взысканию всего полученного (причитавшегося) по сделке в доход РФ в соответствии со ст. 169 ГК РФ в качестве исключительной меры и специального последствия недействительности ничтожной сделки (п. 5 постановления Пленума ВАС РФ от 10.04.2008).

Пленум также признал, что за рамки полномочий налогового органа выходит требование о применении предусмотренных ст. 169 ГК РФ последствий недействительности сделки, которое обосновывается тем, что данная сделка совершена с целью уклонения от уплаты налогов. Ведь взыскание в бюджет всего полученного (причитавшегося) по сделке не является мерой, направленной на обеспечение поступления налогов в полном объеме. В этих целях налоговый орган вправе, руководствуясь ст. 170 ГК РФ, предъявить требование о признании сделок налогоплательщика недействительными как сделок, совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия (мнимые сделки), либо с целью прикрыть другую сделку (притворные сделки).

У налогового органа также имеется возможность самостоятельно переквалифицировать сделку, статус и характер деятельности налогоплательщика, руководствуясь подп. 3 п. 2 ст. 45 НК РФ, и обратиться в суд с требованием о взыскании доначисленных налогов (пеней, штрафов). Это полномочие реализуется при установлении в ходе налоговой проверки факта занижения налоговой базы вследствие неправильной юридической квалификации налогоплательщиком совершенных сделок и оценки налоговых последствий их исполнения (п. 7 постановления Пленума ВАС РФ от 10.04.2008).

В первом квартале текущего года Конституционный Суд РФ принял сразу несколько решений, имеющих существенное значение для системы арбитражного правосудия. Особый интерес представляет постановление КС РФ от 17.01.2008 N 1-П. Насколько правомерна содержащаяся в нем отсылка к постановлению КС РФ от 05.02.2007 N 2-П по вопросам конституционности норм ГПК РФ о пересмотре в порядке надзора судебных постановлений?

— Постановления Конституционного Суда РФ имеют важное значение для развития понимания сущности правового статуса судей и судебного процесса. Поэтому я отношусь к его правовым позициям с большим уважением и поддерживаю их. Что же касается постановления КС РФ от 17.01.2008 N 1-П, то оно было вынесено в результате рассмотрения жалоб ЗАО «СЕБ Русский Лизинг», ООО «Нефте-Стандарт» и ООО «НПП «Нефте-Стандарт» по поводу отдельных положений АПК РФ и Федерального конституционного закона от 28.04.1995 N 1-ФКЗ «Об арбитражных судах в Российской Федерации» в части, не допускающей обжалования в кассационном порядке решений и определений ВАС РФ. Дело компании «СЕБ Русский лизинг» было в свое время рассмотрено Президиумом ВАС РФ и прошло, таким образом, все возможные инстанции. Но мне показалось, что заявитель в итоге не был согласен с решением по существу. Следовательно, как это часто бывает, при обращении в КС РФ выбран неправильный способ защиты.

Согласны ли Вы с аргументами в постановлении КС РФ от 28.02.2008 N 3-П по вопросам применения дисциплинарной ответственности судей в виде досрочного прекращения их полномочий(*3)?

— Я считаю, что существующий механизм привлечения к дисциплинарной ответственности еще недостаточно эффективен, а произвола в деятельности судов хватает и за это никто не несет ответственности. Как часто бывает, суд в данном случае сталкивается с системной проблемой, которая решается исключительно путем развития права. Это процесс долгий, и не всегда суд может с этим справиться. Ведь законодатель «коллективно» думает над такого рода проблемами в течение нескольких лет.

Если мотивировочная часть обладает дефектами, но резолютивная часть правильная, то решение оставляется в силе

А может ли служить таким основанием неисполнение судьей корпоративных актов судейского сообщества?

— Да, если это касается, например, Кодекса судейской этики.

Какую цель, на Ваш взгляд, преследовал ВАС РФ, высказавший при рассмотрении дела ООО «Торговое предприятие N 26» свою позицию публично, хотя мог бы озвучить ее на внутренней квалификационной коллегии судей?

— В этом деле суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили требования истца лишь частично. Однако Федеральный арбитражный суд МО, объявляя резолютивную часть, распорядился передать дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд г. Москвы. Но спустя несколько дней вышел полный текст постановления ФАС МО, которое оставляло в силе прежние решения судов по этому делу. ВАС РФ увидел это противоречие между резолютивной и мотивировочной частями решения и поэтому отправил дело на новое рассмотрение, указав, что суд, объявив резолютивную часть судебного акта, не вправе изменять изложенные в ней выводы.

Полагаю, что это постановление Президиума ВАС РФ займет свое место в общем русле планомерного противодействия коррупции в судейском составе, а также привлечет внимание судей к вопросам соблюдения процессуальных норм.

Но Вы знаете, есть на этот счет хорошая позиция Суда справедливости Европейского Сообщества о том, что если мотивировочная часть обладает дефектами, а резолютивная часть правильная, решение оставляется в силе.

КС РФ рассмотрел дело о проверке конституционности ч. 3 ст. 21 АПК РФ, которая якобы не позволяет заявлять отвод арбитражному заседателю, прямо или косвенно заинтересованному в исходе дела. На Ваш взгляд, насколько вообще институт арбитражных заседателей нужен правосудию, востребован ли и эффективен ли он сегодня?

— В Управлении законодательства ВАС РФ уже давно был подготовлен законопроект, в котором предлагается распространить все основания для отвода на арбитражных заседателей. Но когда Конституционный Суд РФ стал рассматривать это дело, мы нашу работу приостановили и дождались его решения для укрепления своей позиции(*4).

Я не знаю примеров, когда бы участие арбитражных заседателей делало процесс более эффективным. Скорее наоборот…

Что касается самого института арбитражных заседателей, то многие высказываются против него. Я также не знаю примеров, когда бы участие арбитражных заседателей делало процесс более эффективным, а его результаты (содержание судебного решения) — более качественными. Скорее наоборот. И обстоятельства дела, которое рассматривал Конституционный Суд РФ, являются лишь каплей в море. Но прежде чем отказаться от этого института вообще, необходимо попытаться сделать его более эффективным, исключив возможность злоупотреблений, и тогда уже посмотреть, что получится.

В своем февральском письме председателям ФАС округов, апелляционных арбитражных судов и арбитражных судов субъектов РФ «О сроках подачи апелляционных и кассационных жалоб» Председатель ВАС РФ ссылается на практику Конституционного Суда РФ. По Вашему мнению, влияет ли на правоприменительную практику рассылка подобных писем, разъясняющих нижестоящим судам правовые позиции КС РФ?

— Письмо Председателя ВАС РФ от 15.02.2008 по принятию заявлений за пределами срока подачи жалобы от лиц, которые не участвовали в судебном заседании, но чьи права затронуты судебным актом (например, ст. 42 АПК РФ), является лишь поддержкой справедливой позиции Конституционного Суда РФ (постановление КС РФ от 17.11.2005 N 11-П, определения КС РФ от 16.01.2007 N 233-О-П и N 234-О-П) и направлено на обеспечение гарантий судебной защиты.

Представляете, к вам приходит судебный пристав и выселяет из вашего собственного здания в тот момент, когда все сроки для обжалования истекли. К тому же дело рассмотрено уже всеми тремя судебными инстанциями. Как только вы это представите, у вас не возникнет сомнений в необходимости поддержки такой позиции.

Большое спасибо, Дмитрий Иванович, за содержательную беседу.

Беседу провела
Е.Н. Трикоз,
эксперт журнала,
кандидат юрид. наук

*3) Постановление КС РФ от 28.02.2008 N 3-П «По делу о проверке конституционности ряда положений статей 6.1 и 12.1 Закона Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации» и статей 21, 22 и 26 Федерального закона «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации» в связи с жалобами граждан Г.Н. Белюсовой, Г.И. Зиминой, Х.Б. Саркитова, С.В. Семак и А.А. Филатовой».

*4) См. Постановление КС РФ от 25.03.2008 N 6-П «По делу о проверке конституционности части 3 статьи 21 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами закрытого акционерного общества «Товарищество застройщиков», открытого акционерного общества «Нижнекамскнефтехим» и открытого акционерного общества «ТНК-ВР Холдинг».

Журнал «Арбитражное правосудие в России» N 5/2008, Интервью с Дедовым Дмитрием Ивановичем, судьей Высшего Арбитражного Суда РФ, доктором юрид. наук

Судебная и арбитражная практика — это взгляды судей на решения определенного вопроса, зафиксированные в решениях суда. Одним из проявлений судебной (арбитражной) практики является судебный прецедент. Конечно, под судебным прецедентом понимают уже вынесенное решение суда, обоснование которого является обязательным при рассмотрении судами той же или низшей ланки дел аналогичного характера. Судебная и арбитражная практика является источником права в государствах «семьи общего права». Развернутая система судебных прецедентов образовала прецедентное право. Это совокупность норм, сформулированных в решениях судов. Родоначальником прецедентного права можно считать Великобританию. Меньше применяется это источник права в США. Английские прецеденты существенно повлияли на формирование прецедентных правил Австралии, Канады, ЮАР, Израиля, Японии, Таиланда и некоторых других стран. Но, хотя судебные прецеденты и является источником права в этих правовых системах, их удельный вес по сравнению с прецедентной системой Великобритании или США значительно меньше. Руководящие судебные решения выявляют действующее право, формулируют его. Преимущественно это решение в делах с иностранными фирмами и иностранными лицами, касающихся вопросов собственности, капитала, инвестиций. В странах, где судебная и арбитражная практика является источником права, наблюдается тенденция к регулированию правоотношений с «иностранным элементом» — за применение именно судебных прецедентов, а не законодательными нормами. Это объясняется, в частности, тем, что судебным прецедентам легче, чем нормам права, дать различное толкование.

На основе обобщения судебных прецедентов в Великобритании и США были составлены сборники прецедентов в области международного частного права. Речь идет о частные кодификации. В Великобритании самой известной является Курс Дайси по коллизионному праву, выдержавшего не одно переиздание. В США в 1934 г. Американский институт права составил Первый Свод законов о конфликте законов на основе трехтомного курса биля и Второй Свод законов коллизионного права, вышел в свет в 1971 г. Однако участие Великобритании в Европейском экономическом сообществе, а впоследствии в Европейском Союзе (далее — ЕС) привело к росту значения законодательства как источника международного частного права, поскольку возникла необходимость в принятии ряда законодательных актов для имплементации конвенций Сообщества, а впоследствии регламентов и директив ЕС в английское право.

Несколько иным является характер судебной и арбитражной практики в государствах «семьи континентального права». Здесь она может осуществлять существенное влияние на правотворчество толкованием законов, как это есть во Франции; или же решения суда рассматриваются как дополнительный источник права, как это есть в Скандинавских странах. В большинстве из этих государств значение имеют не столько судебные решения по отдельным делам, сколько обобщения судебной практики по определенным категориям таких дел.

Эти обобщения является иным, чем прецедентное право, проявлением судебной (арбитражной) практики.

В Украине судебная и арбитражная практика не является источником международного частного права. Однако толкование правовых норм с помощью судебной практики имеет место и в отношении правоотношений с «иностранным элементом».

Сближения национального законодательства различных государств

В теории права неоднократно обращалось внимание на направления, способы и формы сближения правовых норм различных государств. Согласованное правовое развитие государств может происходить в следующих основных направлениях и формах: сближение законодательства, по которому определяются общие направления, этапы и способы сближения законодательства государств в определенной сфере; гармонизация законодательства, что проявляется в согласовании общих подходов, концепций развития национального законодательства различных государств, внедрении общих правовых принципов и принятии отдельных совместных решений; принятие модельных законодательных актов; унификация законодательства, то есть предоставление юридическим нормам обязательности для субъектов права хотя бы двух государств. Для реализации этих направлений, способов и форм могут быть использованы определенные акты. Например, в первом случае — программы, планы, модельные акты, прочее; во втором — научные концепции и тому подобное; в третьем — общие правовые нормы, стандарты и т. др. Понятно, что юридическая сила этих актов неодинакова, поскольку они могут быть программными, нормативно-ориентировочными, рекомендательными, непосредственно императивными обязательно одобренными.

Среди направлений, способов, форм и актов, которые способствуют согласованном правовом развитии государств в сфере международного частного права, важное значение имеет кодифицированное национальное законодательство. Кодификация дает возможность заполнить пробелы в законодательстве, устранить дублирование норм, разграничить нормы материального и процессуального права, достичь определенности и предсказания результатов как в нормотворчестве, так и в урегулировании спорных правоотношений. Указанное является важным, в частности в случае, если перед судом или другими заинтересованными лицами встает вопрос о том, какие нормы иностранного права следует считать материальными, а соответственно и применяемыми. Ведь общепринятым является положение, что иностранные процессуальные нормы не могут применяться судами и иметь место за пределами юрисдикции государства, которая их приняла. Здесь проявляется так называемый феномен перехода некоторых норм процессуальной природы в сферу материально-правовой регламентации. При этом в иностранном праве, к которому следует обратиться для решения спора, сама кодификация может иметь меньшее значение.

Дискуссия о кодификации гражданских норм, регулирующих судопроизводство с «иностранным элементом», длится уже много лет. Против законодательной кодификации норм международного частного права традиционно выступали представители государств «семьи общего права», например А. Еренцвейг (США). Оппоненты кодификации считают, что этот процесс достигает только формализации, а не справедливого конечного результата. В частности, швейцарский юрист К. Сир замечает: кодификация норм международного частного права делает окаменевшими нормы о конфликте законов. Но нельзя игнорировать то, что процесс кодификации повышает правовую уверенность субъектов правоотношений, а его недостатки всегда можно устранить.

Вопрос о способах кодификации также является дискуссионным. Известны два способа кодификации. Во-первых, создание отраслевых кодексов, которые содержат нормы международного частного права. Во-вторых, принятие специальных законов по вопросам международного частного права и процесса. Но и при их наличии другие законы и подзаконные акты также могут содержать нормы международного частного права.

Кодификация норм международного частного права в отдельных отраслевых актах характерна для большинства государств «семьи континентального права». Использование другого способа, а именно принятие законов международного частного права и процесса стало новой тенденцией в развитии законодательства некоторых государств этой правовой «семьи». Принятые в 60-70-е годы и позже законы международного частного права и процесса вызвали немало одобрительных отзывов, а в самих законах указывалось, что их нормы способствуют международному сотрудничеству государств (§ 1 Закона Венгрии; § 1 Закона Чехословакии). В целом было признано, что их принятие дало возможность детально и системно осуществить кодификацию норм, а также устранить дублирование правил в других правовых актах. Однако со временем в некоторых государствах происходит перемещение норм в отраслевые кодифицированные акты. Например, Закон Польши «О право, применимое к отношениям по международному частному праву» от 2 августа 1926 г. охватывал гражданские процессуальные нормы. В результате начатых в 1951 г. кодифицированных работ 12 ноября 1965 г. был утвержден новый Закон по международному частному праву. С этого времени утратил силу Закон 1926 г. Но ряд его положений был отменен ранее в связи с принятием нового Гражданского процессуального кодекса 1964 г., который содержал нормы международного гражданского процесса. Таким образом, сегодня для законодательства Республики Польши характерна кодификация норм гражданского процесса в отдельном отраслевом акте.

в Целом принятие специальных законов по вопросам международного частного права позволяет достаточно полно и системно урегулировать правоотношения с участием «иностранного элемента» в сравнении с отраслевой кодификацией.

С кодификацией норм международного частного права тесно связана унификация этих норм, то есть использование правотворческого процесса, направленного на создание (изменение, прекращение) правовых норм, тождественных иной национальной правовой системе. Унификация является частью процесса гармонизации (сближения) национальных правовых систем. Пределы унификации определяются ее целями, то есть определенными объективными экономическими или социальными причинами.

О необходимости унификации правовых норм, а зачастую и неотвратимость этого процесса свидетельствует увеличение количества ситуаций, требующих применения иностранного права. Вопросы унификации и проблемы, связанные с ней, дискутируются в обновления и кодификации законодательства Украины (А. Винник, А. Довгерт). На это обращают внимание ученые других государств (В. Воробьева).

Унификация и унифицированные нормы являются сравнительно новым явлением в праве. Причем с развитием процесса унификации число таких норм возрастает. Хотя нет единого мнения о их правовую квалификацию и отраслевую принадлежность. Отсутствует единство взглядов и на то, относительно каких норм материально — правовых или коллизионных — наиболее целесообразно проводить унификацию (материально-правовые и коллизионные нормы см. раздел IV). Одни ученые, например Г. Давид (Франция), отдают предпочтение унификации материально-правовых норм перед коллизионными. Унифицированные материально-правовые нормы могут, по их мнению, дополняться унифицированными коллизионными нормами, которые отсылают к национальному законодательству. Представители англо-американской доктрины, в частности Дж. Чешир и П. Норт, склоняются к мысли о целесообразности унификации коллизионных норм, утверждая, что унификация материально-правовых норм, в отличие от унификации коллизионных, не будет иметь значительного успеха, особенно, когда речь идет о англосаксонскую и континентальную системы права.

По критерию системности различают два способа унификации в национальной правовой системе и в международной сфере. В первом случае (при так называемой односторонней унификации) ее целью, как правило, есть заимствования удачного зарубежного правового опыта, а не просто «копирование» иностранных по происхождению источников права для достижения схожести законодательства нескольких правовых систем. Примером односторонней унификации являются однотипные по содержанию и форме нормы, предложенные законодательными органами государств Восточной Европы и некоторых других. Они содержатся, например, в законах международного частного права Польши, Венгрии. Унификация в международной сфере означает процесс, в результате которого государства принимают определенные договорные обязательства. Здесь известны два метода унификации: прямой и косвенный. Первый означает, что в международном договоре устанавливают завершенные правовые нормы, готовые без конкретизации к применению в системе внутреннего права государств — участников договора. В свою очередь государства обязуются обеспечить применение этих норм. Путем создания таких полностью унифицированных норм достигается высокий уровень единообразия в правовом регулировании правоотношений. В зависимости от круга участников прямая унификация может быть двусторонней и многосторонней, универсальной, региональной, субрегиональной или локальной. Результатом прямой унификации являются, в частности, значительное количество сделок, а именно международные двусторонние договоры об оказании правовой помощи.

Метод косвенной унификации означает, что государства — участники международного договора обязываются установить в своем законодательстве правовую норму, содержание которой достаточно подробно определены в этом договоре. Он не является совершенным, потому что государство — участник договора, воспроизводя норму договора, как правило конкретизирует ее. Эта конкретизация может колебаться иногда в значительных пределах в национальном законодательстве.

Если международным договором установлены определенные нормы и одновременно участникам договора предоставлено право отступить от них в законодательстве, речь идет о смешанный метод унификации. Он занимает промежуточное положение между косвенной и прямой унификацией, тяготея к последней. Чем выше уровень унификации путем принятия международных договоров, тем меньше значение имеют нормы внутренних источников права. В то же время было бы ошибочным утверждать, что унификация норм в международном частном праве приводит к потере доминирующего положения внутренними источниками права.

Унифицированные нормы международных договоров являются особыми, поскольку они должны воздействовать внутренне-правовой сфере регулирования отношений субъектов права. Вместе с тем как часть унифицированного международного договора они регулируют и отношения между его участниками — взаимную обязанность обеспечить или создать правовой режим для действия договорных норм в национальной правовой системе. Такие нормы не «убираются» из международных договоров, даже если во внутреннем законодательстве указано, что они составляют его часть после ратификации или принятия иного акта.

За последние десятилетия возрос удельный вес нового вида правовых актов, способствующих унификации норм. Это модельные (рекомендательные) законодательные акты, считаются высшей степенью унификации национального законодательства различных государств. Модельные законы являются рекомендательными актами с типовыми нормами. Эти законы не обязательны для государств, а служат только нормативно-ориентированным стандартом. Они являются связующим звеном между нормами международного и внутреннего права. В целом модельные законы чаще всего предлагаются для материального права, но они не являются редкостью в праве процессуальном. Например, в 1858-1859 гг. в Пруссии и Австрии обсуждался вопрос о общегерманское Торговый кодекс. Региональным модельным законом в сфере регулирования гражданских процессуальных отношений стал обсуждаемый летом 1992 г. подготовлен Иберо-американским институтом процессуального права проект модельного гражданского процессуального кодекса для Латинской Америки. Часто модельные законы принимают для регулирования деятельности международных коммерческих арбитражей. Они позволяют этим органам не связывать свою деятельность с императивными нормами, которые регламентируют порядок разрешения споров на территории государства, где имеет место арбитраж (третейский суд). Однако реально позволяют это сделать указанным органам международные конвенции. Примером модельного закона является Типовой закон ЮНСИТРАЛ о международном коммерческом арбитраже, разработанный Комиссией ООН по праву международной торговли, одобрен Генеральной Ассамблеей ООН 11 декабря 1985 г. Его было рекомендовано государствам как образец для соответствующих национальных законов. Этой рекомендацией воспользовались Австралия, Бахрейн, Бермудские острова, Болгария, Гонконг, Египет, Канада, Кипр, Мексика, Нигерия, Перу, Российская Федерация, Сингапур, Тунис, Венгрия, Украина, Финляндия, Шотландия, некоторые штаты США.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *